Sunday, 19 November 2017
Елена Савранская
ТРЕЩИНА
Рассказ
Дом был старый. Водопроводная труба уходила куда-то в загадочные недра толстых  стен. Труба протекала. Сначала немного. Люда подставила тазик. Он стоял, словно там ему и место, поэтому починка трубы временно откладывалась на неопределенный срок. С понедельника на вторник, со вторника на среду, со среды на пятницу... В пятницу от Люды ушел муж. Вернее он просто не пришел домой, а позвонил и сказал, что остается там, откуда звонит.
– Почему? – отупело спросила Люда.
Муж повесил трубку.
В субботу рано утром в дверь неистово стучали и звонили. Люда встала с больной головой и впустила в дом соседку, которая на повышенных тонах объявила, что Люда ее заливает.
– Где? – спросила Люда.
– На кухне! У меня просто с потолка Ниагарский водопад.
– Бред, – сказала Люда и открыла дверь на кухню, где на ночь запирала кошку.
В коридор хлынул поток холодной воды. Кричала соседка. Подумав, Люда тоже закричала, потому что жизнь научила ее отбиваться. Кошка, запрыгнув на холодильник, с интересом наблюдала за ругающимися женщинами. Потом пришел муж. Он выпроводил соседку и стал звонить в ЖЭК и ругаться и кричать на кого-то тонким злым голосом; был выходной и было понятно, что никто до понедельника не придет. Люда собирала воду, а муж вещи. День, как и оставшаяся жизнь, был безнадежно испорчен. В неисправной трубе, затаившейся под мойкой, что-то булькало, словно хохотало.
– Кран заверни, – сказала Люда мужу.
Он завернул вентиль, толково объяснил, что надо поменять, чтобы больше не текло, – он всегда толково объяснял и производил впечатление специалиста. Люда слушала его молча. Словно все чувства, как вода, были перекрыты.

В воскресенье утром кухня была полна воды. Люда не открыла дверь соседке снизу, а сразу стала собирать тряпкой воду. Под раковиной бились на линолеуме две пестрые причудливые рыбки.  Люда сначала посадила их в банку с водой, а потом поняла, что рыбкам на кухне взяться неоткуда.
– Ты, что ли, принесла? – спросила она у кошки.
Кошка возмущенно фыркнула. Люда убрала кухню. Кое-где линолеум отстал. Она поняла, зачем существуют поминки. Люди готовят, убирают, следуют обрядам, и это не позволяет им с головой окунуться в горе. Потом девять дней, потом сорок дней, а потом постепенно все входит в свою колею, и ты уже удивляешься, как быстро прошел год. Люда свернулась в клубочек на диване и завыла.

В понедельник пришел сантехник. Труба вела себя необычайно тихо.
– Дом старый, – сказал сантехник. – Дает усадку. Трубы еще при царе Горохе меняли. Вот и шалят.
– Вы случайно не знаете, чем кормить рыбок? – спросила Люда.
Сантехник не знал. Перед работой пришлось ехать в зоомагазин. Там выяснилось, что Люда стала обладательницей коралловых рыбок, которые питаются абсолютно всем, хотя, конечно, желательно кораллами, совершенно неприхотливы, не нуждаются в регуляторах температуры и кислородных компрессорах... но все это не объясняло, откуда они взялись. Не могли же эти рыбки быть настолько неприхотливы, чтобы жить в водопроводной трубе. Когда Люда спросила это у продавщицы, та посмотрела на нее как на сумасшедшую.

На рассвете Люда проснулась от плеска и бульканья. Вода хлестала из трубы, словно фонтан. Она была почему-то с пеной, и казалось, что труба взбесилась. Люда попыталась закрутить вентиль. Его заело. Люда попыталась отбить его молотком, в этот момент позвонили в дверь.
«А вдруг сантехник?» – подумала Люда и бросилась открывать.
Соседка снизу посмотрела на молоток в ее руке и тихо отступила назад. Потом пришел сантехник. К тому времени труба успокоилась, и в ней только тихо что-то шипело.
– А вы знаете, что из вашей трубы течет морская вода? – спросил сантехник.
Люда посмотрела на него так же, как на нее смотрела продавщица в зоомагазине. Потом она посмотрела на банку, в которой вчера плавали рыбки. Банка была пуста. Воспользовавшаяся суматохой кошка добралась до банки и съела рыб.
– Сделайте что-нибудь, – умоляюще сказала сантехнику Люда. – Это же невозможно!..

Ночью Люде приснился сон: муж стоял на табуретке в залитой кухне и обстоятельно объяснял, что в их трубу врезались из соседнего солярия, и он будет жаловаться. «Это не вода, – сказала Люда. – Это мои слезы». Между тем, водопроводная труба стала огромным туннелем, уводящим куда-то в темноту. Оттуда тянуло сыростью и кто-то тихо вздыхал. Люда скинула тапки и пошла в эту темноту, держа их как гранаты, словно они могли защитить от  неизвестности. Она шла, а где-то впереди мяукала ее кошка, и что-то по-прежнему вздыхало и шуршало. Потом туннель кончился, и Люда вышла на берег океана. Волны накатывались на берег и тихо шумели. Кошка подошла к Люде и села, обвив себя хвостом. «Вот оно что, – догадалась Люда. – Значит, труба выходит к океану. На рассвете в океане прилив, и вода попадает в трубу. Иногда в трубу заплывают рыбки. Может быть, они прячутся там от опасности?» Она оглянулась. Труба лежала рядом, темная и толстая, как змея. Одним концом она тянулась к воде, а другим уходила в песок. Никакого туннеля не было.
– Как же я попаду домой? – испугалась Люда.
– А зачем тебе домой? – спросила кошка. – Чем тебе здесь не нравится?
Люда не знала, что ответить, а потому села и заплакала. По большому счету, ей было все равно, где жить одной: в двухкомнатной «хрущевке» или на берегу неизвестного океана. Кошка положила морду ей на колени и сочувственно вздохнула. У нее таких проблем не было. Каждый год она собирала вокруг себя дворовых котов, окидывала их хозяйским взором, а потом выбирала одного и того же серого бездомного бандита.
– А зачем же остальных собирать? – не поняла Люда.
– А затем, чтобы боялся. Чтобы не думал, что он у меня единственный. Их это развращает, – объяснила кошка.
 – Нет, я так не могу, – всхлипнула Люда. – Не умею.
Ругаться с соседками и договариваться с сантехниками она могла, а постоять за свое счастье – нет. Воспитание не позволяло.

Люду разбудил будильник. Подушка была мокрая, и она не могла понять: то ли она плакала во сне, то ли подушка намокла от океанических брызг. Это было бы романтично.
Потом пришла целая бригада сантехников и поставила Люде новую трубу. Когда выносили старую, пахнущую морской водой, она напомнила Люде толстую темную змею. Кошка восприняла ремонт как оскорбление, и даже хотела уйти, но потом раздумала. Ведь кроме нее, в жизни Люды ничего не осталось. Даже трубы.