Sunday, 19 November 2017
Александр Володарский

ВИЗИТ К ПАПЕ

На пятой неделе у будущего человека закладывается печень, на девятой - на пальчиках появляются ноготки, а на двенадцатой - уже есть язык, и на нем формируются вкусовые сосочки. А вот, когда же формируются основные черты характера - науке известно не столь доподлинно.
В пятом классе вместо заболевшей «англичанки» на урок пришла «математичка».
- Дети, будем писать на листочках, потом перепишете в тетрадку! – сказала она.
- Валентина Петровна, а можно писать прямо в тетрадку? – громко спросил мой друг Женя. У него, единственного на весь класс, тетрадка по математике оказалась с собой. На всякий случай.
Много раз после этого Женя выручал друзей прихваченными впрок на всякий случай спичками, штопором, презервативами и даже кремом для чистки замшевой обуви...
Не так давно Евгений, одинокий холостяк, позвонил мне по телефону:
- Можешь меня поздравить – лечу на две недели, в Израиль, на Святую Землю! – радостно затараторил он. - Сделал себе подарок на пятидесятилетие! Так что давай завтра встретимся на Байковом кладбище.
- Не понял, какая здесь связь? – опешил я.
- Повторяю тебе, я лечу - на самолете. Авиакомпания - отечественная. Рейс – чартерный. Партизаны – палестинские. А на Байковом, на могиле моего папы, есть свободное место, - Женя замолчал, а потом, вздохнув, добавил, - быть может, это место, Саня, для меня?
Мне решительно не хотелось поддерживать столь грустную тему. Одинокие холостяки ранимы как юные девы.
- Жека, лети и не переживай! – рассмеялся я. – Гробницу Тутанхамона нашли, а уж могилу твоего бати, если надо будет, я без труда отыщу, и все сделаю по первому разряду.
- Саша, если ты - настоящий друг, ты не откажешь мне - и завтра в двенадцать подойдешь к зданию крематория, - голос в трубке был серьезен и неулыбчив.
- Женя, - недоуменно спросил я, - зачем нам еще и крематорий?
- Крематорий в таком деле незаменим, но, кроме того, там еще и удобно встречаться...
Когда я пришел, солнце припекало вовсю, дождь по прогнозу намечался лишь в предгорьях Карпат, а на условленном месте с зонтиком-тростью в руках стоял Женя, и рядом с ним еще один его близкий друг, директор консалтингового агентства Сергей. Мы с Сергеем недоуменно переглянулись.
- Женя, мы с Серегой очень уважали твоего отца, но зачем ты позвал нас вдвоем? – не выдержал я.
- Действительно, на фига? – поддержал меня Сергей.
- Ребята, видит бог, как я не хотел вас отрывать, но так мне будет спокойнее. Мало ли что: я – лечу, вы – по улицам ездите (тут он посмотрел на Сережу), дороги переходите (перевел взгляд на меня)…
Продолжать Евгений, спасибо ему, не стал и повел нас на могилу. В незнакомом городе, когда тебя кто-то ведет, дорога запоминается плохо, а на кладбище, ввиду некоторого однообразия и унылости ландшафта, запомнить дорогу с первого раза вообще невозможно.
- Тут рядом, парни, не переживайте, - подбодрил нас общий друг, и буквально спустя десять минут, пропетляв между оградками, мы добрались до цели.
Евгений машинально стряхнул пару листиков с могильной плиты и сказал, наморщив лоб:
- Если честно, я точно не помню - в какую сторону ногами положили папу?
- Это что, очень важно? - поинтересовался я.
- Разумеется, здесь все важно. На всякий случай, сделаем так: мое место – в углу. Тут – точно свободно, и еще не одна урна поместится, - оптимистически произнес Женя, - а, вообще, кладбище удобное, метро недалеко, центр города, правда же?..
- Интересно, дружище, для кого из нас ты здесь местечко зарезервировал? - захотел определиться Сережа. Сергей – бизнесмен, для него время – реально деньги, и эта мемориальная экскурсия раздражала его гораздо больше, чем меня.
- Все, дорогие мои и верные друзья, спасибо вам огромное, я вас больше не задерживаю! – искренне поблагодарил нас будущий путешественник, пытаясь снять напряжение.
Мы вернулись на исходную позицию. Тут Сергея ждал водитель с машиной.
- Подвезти? – вежливо спросил Сергей.
- Да! - обрадовался я и шагнул к открытой дверце авто.
- Нет! - улыбнулся вдруг Евгений. – Серега, ты езжай, а вас, Штирлиц, я попрошу, остаться!
- Женя, только не говори, что ты хочешь показать мне еще и могилку своей бабушки! – попросил я.
- Ты, Саня, невнимательный. Моя бабушка лежит рядом с папой, а ты этого даже не заметил! Надеюсь, если тебе все же придется искать могилу моего отца, ты будешь собраннее, – укоризненно сказал Женя. - Сейчас мы с тобой отпустим Сережу, ему надо на работу, а сами заедем ко мне домой. Я покажу тебе, где у меня сбережения лежат. Ты же знаешь, я банкам не доверяю.
- Друг мой, я понял, что ты не доверяешь летчикам, авиадиспетчерам, банкирам, израильским полицейским и даже работникам погребального хозяйства, - взмолился я, - но умоляю: вырази вотум недоверия мне тоже или сообщи устно, где у тебя деньги лежат, я их в случае чего обязательно откопаю!
Женя снял очки и посмотрел мне в глаза.
- Никто не знает, как оборвется его жизнь. Дай господь, чтобы люди умирали своей смертью, в кровати и рядом со своими близкими, но не всем, к сожалению, уготована подобная участь, - с ангельским смирением произнес мой друг, незамеченный мной ранее в богословских исканиях, и мне ничего не оставалось, как пойти к нему. Сбережения, как и предполагалось, оказались невелики – едва хватило бы на скромные поминки, и лежали в старом шкафу на полке с бельем в потрепанной наволочке… Настал час расставаться.
- Саша, я тронут тем, что ты, несмотря на свою занятость, уделил мне столько внимания. Обещаю, если тебе понадобится что-либо подобное, я – всегда готов! – растроганно сказал мой велеречивый друг.
- Не дай бог, Женька! Тьфу-тьфу-тьфу…
Многие, я уверен, до сих пор не догадались, что читают остросатирическое произведение. И вот его главная мысль: если бы люди, обличенные властью, так скрупулезно, как Евгений, учитывали все возможные риски и последствия своих действий!..
А мой друг, между тем, успешно слетал в Израиль и вернулся целый и загорелый. Я редко вспоминаю эту историю. Только когда мне задерживают очередной гонорар, в моей памяти невольно всплывает полка, где у Жеки лежат деньги. Впрочем, учитывая его маниакальную предусмотрительность, он наверняка уже не раз их переложил. Он бы, наверное, на всякий случай, и папу переложил, но это, к счастью, не так просто.