Sunday, 19 November 2017
Виктор Шендрик

 

* * *
Табачный дым отгоняет ангелов.
Старообрядческое поверье

По привычке весьма невзрачной
Я курю по ночам в постели
И пускаю вверх дым табачный,
Чтобы ангелы отлетели.

Не выносят ангелы дыма,
На табак у них – аллергия,
И стремглав пролетают мимо,
Только крылья трещат тугие.

Я обидеть ангелов трушу,
Но пускаю дым, а иначе –
Подлетят и заглянут в душу,
И взгрустнут они, и заплачут.

Дым им служит особым знаком –
Удержаться на расстоянье,
Чтоб никто надо мной не плакал –
Я терпеть не могу рыданий.


* * *
В руках её старое сито.
Она и сама не в шелку.
Стою я, захваченный видом,
Как женщина сеет муку.

Она обо мне, о глядящем,
Не знает ни духом ни сном,
И всё, что под платьем домашним,
Упруго идёт ходуном.

Немея пред этой картиной,
К дверному припав косяку,
Я рад, что родился мужчиной
И женщина сеет муку.

Прекрасна в занятье извечном,
В неброской его доброте...
И хочется жить бесконечно
Под шорох муки в решете.



* * *
Говорят, ещё будет тепло.
Не навеки ветра в подворотнях.
Бабье лето ещё не прошло –
Лишь отгул попросило сегодня.

И свинцовую смазанность туч,
И предчувствие раннего мрака
Разорвёт ещё солнечный луч
Лобовой бесшабашной атакой.

Говорят, ещё будет тепло
А позёмка не скоро закружит.
И остыть, значит, рано взбрело
В наши головы и наши души.

Ещё живы, – хвала Небесам!
Пусть дымками кудрявятся трубы,
Но не выцвели наши глаза,
Не сомкнулись безжизненно губы.

У морозов нули на табло,
Их нашествие нас не остудит.
Говорят, ещё будет тепло.
Говорят, обязательно будет.



* * *

Дали в трамвае счастливый билет.
Вот тебе – здрасьте!
А у меня чуть не тысячу лет
Не было счастья.

А у меня что ни день, то пинок,
То оплеуха.
А меня что ни дверь, то замок.
В общем, – непруха.

Так и махнул бы, как за парапет,
К вольной я воле.
Дали в трамвае счастливый билет,
Съесть его, что ли?

И поселиться за синей рекой.
Что, взяли, суки?!
Требу закажут мне за упокой
Внуковы внуки.

Дело не в требе, не в быстрой реке.
И в одночасье
Спрыгну с подножки я, а в кулаке
Смятое счастье…



БЕЗМЯТЕЖНЫЙ СОН


Заплатил налоги – сплю спокойно,
Я теперь с державою на ты.
Представляю, как они довольны,
Доктора, учителя, менты.

Умиляюсь – новая харизма!
Если вдруг здоровьем засбою,
Не идти мне со своею клизмой,
А нести лишь задницу свою.

Можно и совсем не просыпаться
Заплатив налоги там и тут.
Торжествую – без моих дотаций
Дочь теперь закончит институт.

А когда я беззаботно пьяный
Поспешу к куме на огонёк,
Мент не станет шарить по карманам,
А проводит, взяв под козырёк.

Заплатил и впору возгордиться –
Процветай, любимая страна!
До чего же безмятежно спиться,
Если денег нету ни хрена!


К НОВЫМ ВЫБОРАМ!


Выборы! Их страсти, споры, ссоры
Побурлили и сошли на нет.
Очень жаль, что новые не скоро,
Нужно ждать нелёгкие пять лет.

Ну, зачем бездарно тратить годы?
В нашей буче кто бы возроптал,
Если этот праздник для народа
Проводить хотя бы раз в квартал?

И тогда-то этак лет за десять
Каждому достанется мандат,
Чтобы в наших городах и весях
Где ни плюнул, там и депутат.

И у всех – хорошая зарплата,
Льготы, реверансы за версту…
Распрощайтесь с бедностью, ребята,
Позабудьте, люди, нищету!

И Россия, девка на задворках,
Разведёт руками – нечем крыть,
Если вся великая семёрка
Перед нами станет шестерить.

Эмиратов пёстрая орава
Растеряет скважины и спесь…
Славься, депутатская держава,
В корне посрамившая ЕС!



СКУКА

Я тебе не испортил блузку –
Не порвал, не залил вином,
И не рухнул лицом в закуску,
Отсиделся, бревно бревном.

Удержался, не бил посуду,
Чтоб по-русски да от души,
И не знаю, каким уж чудом,
Не глотал со стола ножи.

Не катался верхом на люстре
И в ночной не сгонял продмаг,
Не принёс в рукаве ни устриц,
Ни других кулинарных благ.

Не сломал магнитолу «Sony»
И охальной не мнил стези.
Подарить собирался пони,
Но пожадничал взять такси.

Отвратительно был учтивым,
Сам себе вопреки не пьян...
В тягомотное, в общем, чтиво
Превращается наш роман.



В АРХЕОЛОГИ!


Недомолвки, обиды, капризы.
То мила, то прикинется пнём,
То назойлива, как телевизор,
То нужна, но не сыщешь с огнём.

От неё, хоть по топи, по хляби,
Я однажды уйду насовсем.
В археологи, к каменной бабе –
С той, наверное, меньше проблем.

НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК

Я не буду говорить о дате,
Чтоб удачу не спугнуть навек,
Но когда-нибудь с моей кровати
Встанет утром новый человек.

Новый, но приученный к порядку,
Вегетарианец и атлет,
Он сначала сделает зарядку,
Даже не заметив сигарет.

Выглядеть он будет по-другому –
Чтоб семейный сохранить очаг,
На работу выйдет он из дому
Без похмельной одури в очах.

Будет он приветствовать прохожих,
Делать ручкой, поправлять тулью.
Нелегко – вокруг такие рожи,
Что попробуй улыбни свою.

Нелегко им, новым человекам.
Ни за что я не сумел бы так:
Вечером пойти в библиотеку,
Напрочь игнорируя кабак.

Как войдёт он в этот мир суровый?
Как он сдержит слёзы из-под век?
Человек-то он, конечно новый,
А подумать – тоже человек.

Не готов я к предстоящей дате.
Чудеса не лезут в решето.
Это я здесь сплю, в своей кровати.
Иногда в ботинках и пальто.

В ЗАЩИТУ БЛОНДИНОК

Не дамский угодник, не инок,
А просто нормальный мужик,
Я тех, кто порочит блондинок,
Прошу: прикусите язык!

Я тоже не скуп на остроты,
Не против народной игры,
Но ваши про них анекдоты,
Не так уж они и остры.

И вы отмолчитесь, потупясь,
Вопросом простым сражены:
Вот если б не женская глупость,
Кому бы мы были нужны?

Так что ж им, долбить, зеленея,
Науки постылую твердь?
Не бойтесь, блондинки умнеют,
Когда начинают седеть.

Ликуй же, душа, под сурдинку –
Заявится май-дуралей,
На улице встретишь блондинку,
И станет на сердце светлей.

Нарядится в травы суглинок,
Зальются в лесах соловьи,
А к тем, кто порочит блондинок,
Придут секунданты мои.


О СЛАВЕ
Никого не держу за ровню –
Не дорос, не достиг, не вправе…
И не каюсь я – просто помню,
Как когда-то мечтал о славе.

Как я самозабвенно грезил
Быть известным, слегка опальным,
Чтоб писали об этом в прессе,
В самой что ни на есть центральной.

Чтоб от полюса по экватор
Мои вирши ходили в списках,
Растащили б их на цитаты
Феминистки и гедонистки.

Привечал бы я их трёхсменно,
Я потворствовал бы искусам,
Мне б бокал подносили пенный
В каждой-всякой пивной Союза.

…Не наклюнулось ни малость!
Знать, другой оказался масти.
Всё, что в жизни со мной случалось,
Несомненно, случилось к счастью.

Я спокоен и даже весел,
И куда ни глянь – перспектива…
Много лет равнодушен к прессе…
Сам себе наливаю пиво…   

Так и жить бы на белом свете,
Только снится, и сон не в руку:
То мне гимн заказали, третий,
То играет меня Безруков.